Августин Соколовски
I
Последние три дня октября по юлианскому календарю образуют своеобразную мнемоническую последовательность: 29 октября — память священномученика Лукиана Антиохийского, 30 октября — память мученика Лонгина Сотника, 31 октября — память апостола и евангелиста Луки. Получаются три «Л» подряд. Три последних дня октября — три имени на одну букву: Л, Л, Л. Причём эта игра с буквами сохраняется независимо от языка, поскольку все три имени начинаются на одну и ту же букву.
Есть и другая возможность запомнить эту последовательность: если ориентироваться на гражданский календарь, это 16, 17 и 18 октября. Три последовательных дня, три имени, три памятные даты. Почти как в старой игре в города, когда одно название подсказывает следующее. Так или иначе, запомнить последний день октября как день памяти евангелиста Луки оказывается совсем несложно.
Итак, 31 октября по новому, гражданскому стилю, или 18 октября по юлианскому календарю, Православная Церковь, следующая старому календарному стилю, празднует память апостола и евангелиста Луки. Накануне пресловутого Хеллоуина полезно помнить именно об этом.
Существовали и другие церковные мнемотехнические конструкции. Известно предание о том, что в некоторых западных церковных месяцесловах предпринималась попытка распределить память двенадцати апостолов по месяцам года таким образом, чтобы каждому месяцу соответствовал один из них. В этом можно увидеть замечательную попытку предложить христианскую альтернативу зодиакальному календарю, заменить привычную систему астрологических соответствий памятью апостолов.
Существует также предание, согласно которому созвездие Большой Медведицы переименовывали в семь Эфесских отроков и их собаку. В одной из арабских версий жития семи отроков рассказывается, что вместе с ними во время гонения уснул и их пёс, который также был возвращён к жизни с наступлением благоприятного времени.
Впрочем, к евангелисту Луке подобную мнемотехническую конструкцию применить уже невозможно: он не входил в число двенадцати апостолов. Поэтому остаётся другая, гораздо более простая возможность: запомнить, что последний день октября по юлианскому календарю — это день памяти евангелиста Луки.
II
Евангелисты Матфей, Марк, Лука и Иоанн вошли в историю и память Церкви благодаря тому, что оставили после себя Евангелия. Церковь верит, что Евангелия богодухновенны. Богодухновенность здесь неотделима от исторической достоверности: речь идёт о том, что Господь Иисус действительно говорил и что Он в действительности совершал.
При этом каждый из евангелистов, сохраняя верность историческому свидетельству, внёс в повествование нечто своё, неповторимое, личностное. Евангелист Лука был писателем, историком и богословом. Его Евангелие содержит удивительные подробности, позволяющие увидеть не только историческую сторону земной жизни Господа, но и её глубокое богословское измерение.
III
Одна из таких подробностей — объяснение того, каким образом Господь, именуемый Иисусом из Назарета, согласно пророчествам, происходил из Вифлеема. Родители Господа действительно жили в Назарете. Однако в силу переписи, проходившей при кесаре Августе, они направились в Вифлеем, потому что «Иосиф был из дома и рода Давидова» (Лк. 2:4).
Подчёркнутое упоминание о том, что «при кесаре Августе» была произведена «перепись по всей земле» (Лк. 2:1), имеет значение, выходящее далеко за пределы исторической справки. В повествовании Луки земная история оказывается пространством встречи двух порядков бытия: имперского, человеческого, политического — и Божественного.
Вселенная, организованная вокруг власти кесаря, оказывается невольной участницей событий, смысл которых превосходит всякую земную власть. Империя производит перепись, распоряжается передвижением людей, устанавливает порядок и учитывает своих подданных. Но именно в пределах этого порядка совершается событие, которое изменит историю мира.
Отныне Церковь и мир будут существовать в постоянном взаимодействии, сотрудничестве и противостоянии. Их отношения будут сопровождаться и согласием, и противоречием, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит Град Человеческий с Градом Божиим. Ибо история человеческая не является последним словом истории. «Ибо придёт день Господень, как вор в ночи; тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3:10).
IV
Другое удивительное свидетельство евангелиста Луки связано с повествованием о суде над Господом Иисусом (Лк. 23:1–12). В нём содержится эпизод, наполненный особенным смыслом: Пилат, не желая сам осудить Господа Иисуса, передаёт Его Ироду. Ирод же отправляет Его обратно к Пилату, поступая точно так же.
Это странное и двусмысленное поведение двух представителей политической власти обнаруживает нечто чрезвычайно характерное для человеческой истории. Никто не желает принимать окончательного решения, никто не хочет произнести последнее слово. Ответственность перемещается от одного к другому, а вместе с ней перемещается и возможность сказать слово правды.
Два непримиримых врага — Пилат и Ирод — внезапно «стали друзьями» после того, как один за другим судили Христа. Евангелие никогда ни о чём не говорит случайно.
Самим Своим молчаливым присутствием Господь Иисус примирил двух прежних врагов. Однако это примирение не послужило во благо ни одному из них. Господь примирил двух злодеев, ничего им при этом не сказав. В этом заключён один из наиболее тревожных парадоксов евангельского повествования: примирение может состояться, не становясь примирением с истиной. Оно может оказаться не благословением, а настоящим проклятием.
V
Это столь привычное человеческой истории поведение, соединённое с молчанием политического могущества, будет сопровождать Церковь во все времена. В решающие моменты слово правды может так и не прозвучать. Власть может уклониться от ответственности, передать её другому, найти способ избежать собственного решения. При этом внешне всё будет выглядеть вполне благополучно: вчерашние враги примирятся, противоречия будут устранены, а политическое согласие окажется достигнутым. Но Господь будет примирять врагов, не благословляя их.
В этом эпизоде Евангелие от Луки открывает нам не просто историческую подробность суда над Христом, но и постоянную опасность человеческого существования: возможность принять внешнее согласие за подлинное примирение, политическое урегулирование — за торжество правды, а отсутствие конфликта — за достижение мира.
Именно поэтому молчание Христа перед Пилатом и Иродом оказывается столь выразительным. Оно не означает согласия с происходящим и не становится оправданием человеческих поступков. Напротив, это молчание обнаруживает их подлинный смысл.
VI
Празднование памяти евангелиста Луки — это благодарность Церкви за написанное им Евангелие. Но это также пророческое напоминание обо всей нашей христианской истории, библейски-футуристическое предупреждение о том, как часто в своём бытии мы оказывались неспособны различать духов и видеть знамения времён.
Теологическое свидетельство Луки не позволяет нам воспринимать историю исключительно как последовательность политических событий, смену властей, соглашений и противостояний. За всем этим открывается духовное измерение человеческого существования, в котором внешнее примирение далеко не всегда означает примирение с Богом, а политическое согласие не обязательно свидетельствует о торжестве правды.
Именно здесь становится понятным значение богодухновенного свидетельства. Оно не просто сообщает нам о том, что произошло. Оно позволяет увидеть происходящее в свете Божественной истины, которая судит не только поступки, но и намерения человеческого сердца.
«Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные. И нет твари, сокровенной от Него, но всё обнажено и открыто перед очами Его» (Евр. 4:12–13).
VII
Предание Восточной Церкви сохранило о Луке память как об иконописце. В апостольских посланиях он упоминается как «врач возлюбленный» (Кол. 4:14).
Эти два предания — об иконописце и враче — удивительным образом дополняют наше восприятие его Евангелия. Нечто глубоко иконописное и врачующее наши души сохранилось в его повествовании. Оно позволяет увидеть лик Христа и одновременно исцеляет наше понимание человеческой истории.
Возможно, именно поэтому память евангелиста Луки особенно уместно совершать в последний день октября, в меланхолии поздних осенних дней в Северном полушарии Земли. За пределами календарной мнемотехники, за пределами смены месяцев и праздников остаётся главное: Евангелие, которое помогает различать духов, видеть знамения времён и не принимать ложное примирение за подлинный мир.