Августин Соколовски
I. Шесть дней
13 ноября Церковь чтит память священномученика Иоанна Кочурова. Он был убит 31 октября 1917 года по юлианскому календарю, что соответствует 13 ноября по современному гражданскому календарю.
25 октября 1917 года по старому стилю (7 ноября по новому стилю) большевики во главе с Лениным захватили власть в Петрограде. Через шесть дней вооружённые отряды вошли в Царское Село.
Для нас события октября 1917 года давно стали частью завершённой исторической картины. Мы знаем, что последовало за ними: установление новой власти, гражданская война, массовые репрессии, гонения на Церковь. Но люди, жившие тогда, ещё не могли знать всей последующей истории. Они находились внутри происходящего, не имея возможности увидеть его завершение и оценить масштаб будущих перемен.
В конце октября Царское Село оказалось в зоне военного противостояния. Начался артиллерийский обстрел, жители искали убежища в храмах. Священники совершали богослужения и молились о прекращении междоусобной брани. После ухода казачьих частей в город вступили большевистские отряды.
Именно в эти дни произошла мученическая кончина протоиерея Иоанна Кочурова, священника Екатерининского собора.
II. «Это братья наши»
Во время происходивших событий Иоанн Кочуров призывал жителей сохранять спокойствие. Когда стало известно, что казачьи части оставляют город, а им на смену приходят вооружённые отряды большевиков, он произнёс слова, которые сохранила церковная память: «Не бойтесь, это братья наши, они не причинят нам вреда!»
В этих словах нет ни политической программы, ни оценки происходящего. Есть простое человеческое и христианское убеждение: перед нами братья, а значит, не следует ожидать от них вражды.
Однако вскоре сам Иоанн оказался в руках вошедших в город вооружённых людей. Его арестовали, подвергли избиению и расстреляли. Другие задержанные священники были освобождены. Достоверного основания для обвинения Иоанна установлено не было. Среди выдвигавшихся против него обвинений фигурировало участие духовенства в крестном ходе, во время которого якобы возносились молитвы о победе казаков.
Так слова о братстве оказались обращены к нему самому в обстоятельствах, когда это братство было отвергнуто. Возможно, именно здесь находится главное содержание памяти об Иоанне Кочурове. Его можно назвать мучеником братства: человеком, для которого слово «брат» сохраняло своё христианское значение даже тогда, когда окружающая действительность уже свидетельствовала о разрушении братских отношений.
III. Братство и его подмена
Слово «брат» занимает особое место в человеческой культуре. Оно обозначает близость, принадлежность к одному кругу, взаимное доверие и готовность прийти на помощь. Братство предполагает определённую ответственность человека за другого человека.
Но история показывает и другую сторону этого понятия. Братством нередко называют простую принадлежность к одной группе, политическому движению, сообществу или кругу людей. В этом случае само слово становится своего рода гарантией безопасности: он свой, он брат, следовательно, ему можно доверять.
Подобная подмена встречается в самых разных человеческих сообществах — политических, общественных, деловых и даже криминальных. Внешняя солидарность начинает подменять нравственные отношения. Принадлежность к одной группе оказывается важнее правды и личной ответственности.
Не случайно тема братства и его ложного понимания неоднократно становилась предметом художественного осмысления. В частности, в фильме Алексея Балабанова «Брат» и его продолжении это противоречие приобретает особую остроту. Само слово становится предметом вопроса: что именно делает человека братом и даёт ли принадлежность к одному кругу право ожидать от другого справедливости?
Библейская история ставит этот вопрос гораздо раньше. Каин убивает Авеля. Братья продают Иосифа в рабство. Христос приходит к Своему народу, но многие из Его соплеменников не принимают Его свидетельства. Наконец, Он оказывается на Кресте при участии тех, среди кого жил и кому возвещал Царство Божие.
Таким образом, Священное Писание показывает, что братство само по себе ещё не означает любви. Оно может быть утрачено, искажено и даже обращено в основание вражды. Господь предупреждает: «По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь» (Мф. 24:12).
В этом контексте слова Иоанна Кочурова приобретают особую глубину. Он назвал братьями людей, которые вскоре лишили его жизни. Его свидетельство состояло не в том, что он не видел опасности, а в том, что он не отказался от христианского понимания человека даже перед лицом насилия.
IV. Первые свидетели
Имя Иоанна Кочурова важно не только в связи с обстоятельствами его гибели. Оно занимает особое место в истории новомучеников Российских.
Чтобы понять значение этого места, необходимо вспомнить само понятие мученичества. Греческое слово martys означает прежде всего свидетеля. В христианском понимании мученик — это не просто человек, перенёсший страдание или насильственную смерть. Это человек, чья верность Христу становится свидетельством, сохраняемым Церковью.
Первым и совершенным Свидетелем является Сам Господь Иисус Христос. Его крестная смерть и Воскресение составляют основание всякого христианского мученичества. «Так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия», - говорится в Откровении (3:14). После Вознесения Христова первым мучеником Церкви стал диакон Стефан, засвидетельствовавший свою веру перед лицом тех, кто побил его камнями. Именно поэтому Стефан именуется первомучеником. Он первым открыл собой особую историю свидетельства Христова, в которой верность Богу оказалась сильнее страха смерти.
В последующие века Церковь сохраняла память о людях, которые продолжали это свидетельство в разных исторических обстоятельствах. Иоанн Кочуров занимает подобное место в истории гонений XX века. Он стал первым священником Русской Православной Церкви, убитым большевистской властью, и одним из первых мучеников открывшейся эпохи гонений.
В 1994 году Русская Православная Церковь прославила его в лике священномучеников. Таким образом, его имя оказалось в начале того огромного ряда свидетельств веры, который впоследствии получил общее наименование новомучеников и исповедников Российских. Но здесь возникает ещё один вопрос: насколько хорошо мы знаем эту историю?
V. Память о неизвестных
Сегодня новомученики Российские воспринимаются как единое множество. Мы знаем само это наименование, встречаем его в церковных календарях, иконах и богослужебных текстах. Однако за общим именованием скрывается множество отдельных человеческих судеб.
Некоторые из этих святых широко известны и почитаются в разных церковных общинах. Другие остаются преимущественно в пределах местной памяти. Многие имена известны гораздо меньше, чем масштаб исторического свидетельства, которое за ними стоит. С печалью и недоумением говорится и о том, что у новомучеников нет широкого народного почитания.
Возможно, одна из причин этого заключается в том, что церковная память ещё не всегда становится личной памятью верующего человека. Мы знаем о существовании новомучеников, но далеко не всегда знаем их имена, обстоятельства их жизни, слова и поступки.
Между тем для сохранения памяти не обязательно сразу охватывать всю историю гонений. Общине и каждому её члену можно начать с одного имени. Избрать одного новомученика — прославленного или ещё не прославленного Церковью, узнать его жизнь, запомнить его свидетельство, сохранить в памяти одно слово или поступок. Так общая история перестаёт быть отвлечённым знанием. Она становится частью личного церковного опыта. Малая и ограниченная человеческая память постепенно включается в великую память Церкви. То, что один человек не способен удержать во всей полноте, сохраняется в молитве и общем церковном Предании.
VI. Братья у Престола Агнца
В Апокалипсисе Иоанна Богослова есть удивительный образ душ убиенных за слово Божие. Они пребывают перед Престолом и ожидают завершения земного свидетельства своих братьев:
«Чтобы они успокоились ещё на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр. 6:11).
Здесь мученики предстают не как отдельные исторические личности, оставшиеся в прошлом, а как участники единой истории Церкви. Их соединяет свидетельство о Христе, верность Ему и ожидание исполнения Его обетования.
Поэтому молитвенное обращение к новомученикам — это не только обращение к святым, жившим в другой эпохе. Это также признание духовного родства с ними. Мы просим их ходатайства у Престола Агнца Божия и тем самым исповедуем единство Церкви, в которой земное и небесное нераздельны.
Возможно, именно поэтому слова Иоанна Кочурова стоит сохранить в церковной памяти с особенным вниманием. Он говорил о братьях в тот момент, когда привычные человеческие основания братства уже рушились. Его собственная судьба стала свидетельством того, насколько дорого может обойтись верность этому слову.
Теперь, обращаясь к нему и другим новомученикам с просьбой о молитвенном предстательстве, мы сами оказываемся перед вопросом о том, что означает быть братьями. Не по принадлежности к одной эпохе, народу, движению или сообществу, а по общей вере и ответственности друг за друга перед Богом.
В этом смысле память Иоанна Кочурова — не только память о первом священнике, убитом в начале большевистских гонений. Это память о человеке, оказавшемся по другую сторону логики своего времени. Когда эпоха делила людей на своих и чужих, его убили в разгар ненависти, но память о нём стала свидетельством того, что христианское братство сильнее времени.