Августин Соколовски
I. Память святых
10 ноября (28 октября по старому стилю) Церковь празднует память святых мучеников Терентия, Неониллы и семерых их детей: Сарвила, Фоты, Феодулы, Иеракса, Ниты, Вилы и Евникии.
Десятое ноября — дата современного календаря, полученная пересчётом юлианского календаря на григорианский. Её удобно запомнить: треть ноября уже пройдена. Имя Нелли, до сих пор весьма распространённое на российских и других славянских просторах, нередко оказывается сокращённой формой имени Неонилла. Не все его носительницы знают об этом, поэтому сегодняшний день — также повод поздравить их и напомнить о святой покровительнице.
II. Крещение младенцев: библейские образы
Память этой семьи возвращает нас к вопросу, который не перестаёт быть злободневным, — крещению младенцев. В богословской аргументации здесь остаётся некоторый зазор: не всегда до конца осмысляется возможность участия ребёнка в вере и благодатной жизни Церкви прежде, чем он приобретёт способность к рациональному исповеданию.
Библейская история даёт нам несколько образов, позволяющих взглянуть на этот вопрос шире. Когда Моисей выводит Израиль из Египта, он не оставляет детей египтянам, но забирает их с собой. Сам Моисей ещё младенцем оказывается на воде: мать оставляет его там, обрекая на смерть. Вода становится здесь образом крещения — младенец, не способный самостоятельно исповедовать веру, оказывается участником истории спасения. И спасение приходит к нему через дочь фараона, то есть через самый чуждый, враждебный ему мир.
Здесь невольно вспоминается начало «Тихого Дона» Шолохова: мать оставляет младенца на грядке под солнцем, и ребёнок умирает. В одной истории — вода, в другой — солнце, огонь. Вспоминается даже песня Rammstein Feuer und Wasser — «Огонь и вода», два несовместимых начала. В древней истории Моисея вода становится местом, откуда приходит спасение; в истории Шолохова солнце становится причиной смерти. Между этими образами — трагическая разница между гибелью и спасением младенца. Моисей не выбирает, не понимает и не исповедует: он просто младенец, жизнь которого оказывается во власти обстоятельств и чужой воли. И всё же он спасён.
Другой известный пример — крещение дома Корнилия сотника (Деян. 10). Пётр проповедует, Дух Святой сходит на собравшихся, и весь дом принимает крещение. Принадлежность к общине верующих здесь не сводится к индивидуальному интеллектуальному достижению каждого её члена.
III. Предваряющая благодать и общение святых
В латинской богословской традиции существует понятие предваряющей благодати. По-немецки это звучит особенно красиво - vorauseilende Gnade - буквально «спешащая вперёд благодать». Она действует прежде, чем человек способен сознательно и рационально выразить свою веру. Ребёнок впоследствии придёт к осознанному исповеданию, но это не означает, что до этого момента он не может быть причастником благодатной жизни Церкви.
Есть и аргумент, связанный с общением святых — общением живых и умерших во Христе. В этом общении вера не является исключительно индивидуальным достоянием. Её можно получить взаймы: младенец принимает её от родителей, Церкви, крестных отца и матери, а впоследствии должен сам сделать её своей. В этом заключается богословский смысл восприемничества: крестные принимают ответственность за веру ребёнка, пока он ещё не способен исповедовать её самостоятельно.
IV. Семейное мученичество
Особенное значение в этом контексте приобретает житие святых Терентия и Неониллы. Супруги вместе с семью детьми пострадали за веру во Христа. Время, место и обстоятельства их мученичества неизвестны. Житие сообщает о многочисленных и разнообразных муках, перенесённых всей семьёй, и о том, что в итоге все они были обезглавлены.
В ранние времена христианской истории систематические гонения были относительно редкими. Однако христиане регулярно сталкивались со вспышками ненависти языческой толпы, особенно после языческих празднеств, в которых последователи Единого Бога не участвовали. Их обвиняли в пренебрежении римскими идеалами и считали врагами отечества.
Разнообразие описанных в житии мучений позволяет предположить, что семья могла стать жертвой стихийного нападения толпы, а последующее обезглавливание мечом свидетельствует о возможном вмешательстве властей. Это лишь реконструкция, поскольку достоверных сведений об обстоятельствах их гибели нет.
Языческая враждебность распространялась и на христианское воспитание детей, на их приобщение к таинствам. Дети разделяли страдания родителей и сами становились жертвами гонений.
V. Мученичество и младенческая святость
Здесь возникает принципиальный вопрос: если младенец не способен рационально исповедовать веру, может ли он быть причастником мученической святости?
Мученичество есть, в определённом смысле, крещение кровью. Если дети могут быть причастниками этой святости и Церковь чтит их как мучеников Христовых, значит, неспособность к сознательному исповеданию не исключает их из пространства благодати.
В этой сопричастности океана взрослых слёз и детского неба — суть новозаветной младенческой мученической святости. Святые Неонилла и Терентий с семерыми детьми — древний неумолкающий пример семейной и детской праведности.