Августин Соколовски
12 ноября — день обретения мощей святого Агафангела, митрополита Ярославского.
Вспоминая его, я почему-то думаю о Теруэле, небольшом испанском городе, известном историей двух влюблённых и их надгробиями в церкви Сан-Педро. Там есть церковная экспозиция, посвящённая епископу Ансельмо Поланко (1881–1939), погибшему от рук революционеров во время Гражданской войны. Среди фотографий и биографических свидетельств особенно запоминаются его очки. Обычные очки, сквозь которые человек когда-то смотрел на этот мир. Читал, разговаривал, встречал людей, о чём-то думал, чего-то ждал. Потом пришла эпоха жестокости, человек погиб, а очки остались. И почему-то эта маленькая вещь говорит о нём больше многих исторических свидетельств.
Мне кажется, в судьбе Агафангела есть нечто от этой же печальной человеческой истории.
Он родился в 1854 году, еще при русском императоре Николае Первом (правил с 1825 по 1855 год), получил образование в Московской духовной академии, прошёл путь от преподавателя до митрополита, в 1913 году возглавил Ярославскую кафедру. Революцию встретил в возрасте 62 лет. Человек, вся жизнь которого прошла в одной исторической России, оказался свидетелем её исчезновения. Арест, сибирская ссылка, борьба за церковное управление, непростые отношения с новой властью и драматические конфликты внутри самой Церкви. В 1922 году, после удаления патриарха Тихона от управления, Агафангел на короткое время оказался во главе всей Русской Церкви.
Он умер в Ярославле в 1928 году, на 75-м году жизни.
Но была в его жизни и другая история. До монашества Агафангел был женат, у него родился ребёнок. Он потерял и супругу, и сына. За будущим митрополитом, за всеми его титулами и исторической ролью, был молодой человек, который любил, имел семью и пережил страшную личную утрату. И теперь история двух влюблённых из Теруэля, очки епископа Поланко и судьба Агафангела как будто сходятся в одной точке.
В имени Агафангел есть что-то удивительно светлое — благой ангел. И особенно трогательно, почти невыносимо печально, что человеку с таким именем выпало жить в эпоху, когда жестокость и недоверие проникали повсюду, когда старый мир рушился не только под внешним давлением, но и изнутри.
12 ноября 1998 года были обретены его мощи. Семьдесят лет — символическое библейское число лет Вавилонского плена — отделяли эту дату от его смерти.
История сохраняет даты, споры, политические решения, имена победителей и побеждённых. Но за всем этим был человек. Он смотрел на тот же мир, что и мы, только из другого времени. И, наверное, самое важное в памяти о таких людях — не дать им окончательно превратиться в исторические символы. Вспомнить, что они были живыми, и увидеть верой, что они живы и теперь. Что живы перед Богом не только святые, но и все те, кто любил их, страдал вместе с ними, был рядом и разделил с ними земную жизнь.