Августин Соколовски
I. Литургическая непереводимость
«Вечная память» — одно из наиболее загадочных и труднообъяснимых пожеланий, обращённых как к светскому, так и к церковному человеку. Что, собственно, означает вечная память? Что мы желаем человеку? Чтобы он оставался в памяти поколений, чтобы его помнили из века в век? Но ведь смысл этого литургического возгласа гораздо глубже. Вечная память — это не столько непрекращающееся воспоминание, сколько синоним неугасающей радости, подлинного счастья, полноты бытия, в котором рядом оказываются те, с кем хочется разделить вечность. Это друзья, любовь, близость, вся совокупность того, что составляет подлинную полноту человеческого существования. Именно поэтому выражение «вечная память» оказывается практически необъяснимым. Перед нами одна из тех удивительных форм литургической непереводимости, смысл которых невозможно исчерпать буквальным толкованием.
Есть святые, которых историческое забвение словно на долгое время уносит за пределы человеческого сознания. Но затем они вновь возвращаются — удивительным образом, как небесные дельфины, через волны церковной памяти, которая оказывается сильнее забвения и способна вернуть нам тех, кто, казалось бы, уже навсегда остался в прошлом. Это необыкновенно интересные, занимательные и по-своему загадочные святые, которые словно заново открываются нам, возвращаясь из исторической дали в пространство живого церковного присутствия.
II. Природа времени
В этом есть нечто, что заставляет задуматься о самой природе времени. Святой Августин, как известно, стал одним из основоположников того понимания времени, которое во многом определяет и наше современное сознание. Время для него — не просто объективно заданная последовательность событий, не структурированное пространство хронологии, в котором дни, годы и столетия следуют друг за другом. Время в гораздо большей степени связано с человеческим сознанием, с памятью, ожиданием и переживанием настоящего. Ведь иногда один день способен вместить в себя целые годы, а мгновение оказывается значительнее целой эпохи.
Здесь вспоминаются слова Вальтера Беньямина, немецкого философа, о том, что каждая секунда — это узкая дверь, через которую может войти Мессия. Иными словами, никогда не следует закрывать эту дверь полностью, ибо именно через неё может войти Он.
III. Путешествие и пространство Бога
Мы особенно остро чувствуем это в путешествиях. Для древнего человека путешествие было не только испытанием, но и настоящей угрозой жизни. Для современного же человека оно зачастую становится возможностью открыть совершенно иное измерение времени, увидеть пространство собственной жизни с новой перспективы, почувствовать, как через него на нас смотрит Бог. Мы словно на некоторое время выходим из привычной хронологии и начинаем иначе ощущать собственное существование. Прикасаемся к прикосновению Христа Мессии к нам и к Его пространству.
IV. Память и примирение
Так происходит и с воспоминаниями о людях. Мы вспоминаем тех, кто был нам дорог, и тех, кто дорог нам сейчас. Но здесь обнаруживается ещё одна удивительная особенность человеческой жизни: случается, что люди, некогда бывшие нам очень дороги, постепенно перестают быть близкими. Время словно гасит одни связи и сохраняет другие. И тогда особенно остро понимаешь, что жизнь — это не просто череда прожитых дней, но ещё и возможность примириться с Богом, о чём говорит апостол Павел: «Примиритесь с Богом» (2 Кор. 5:20). А загадочность и созерцательность апостольского текста не должна превращаться в назидание.
V. Неугасаемое время
Возможно, одна из важнейших задач человеческого существования заключается именно в том, чтобы проживать такие мгновения, создавать такие отношения и быть такими людьми, чтобы однажды другому человеку захотелось взять нас с собой в неугасаемое время — сохранить в вечности тех, кто в угасшем времени прожил свою земную жизнь.
Именно поэтому воспоминание святых, их празднование, изучение их жизни и призывание их в молитве дают нам совершенно потрясающее ощущение реальности вечности. Ведь есть те, кто уже достиг того, к чему мы только стремимся. Есть те, чья земная жизнь завершилась, но чьё присутствие не исчезло, чья память не угасла и чья жизнь уже принадлежит не историческому прошлому, а иной, не подверженной забвению реальности.