Публикации

ГЕОРГИЙ-ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ: ЛИДДА, ЮРЬЕВ ДЕНЬ И НЕСБЫВШИЕСЯ НАДЕЖДЫ

Августин Соколовски

Лидда: география и память

16 ноября, или 3 ноября по старому стилю, отмечается освящение храма святого Георгия в Лидде — древнем палестинском городе, который сегодня называется Лод. Он расположен примерно в 38 километрах от Иерусалима и в 15 километрах от Средиземного моря. Лидда находилась на пересечении важных путей, связывавших побережье с внутренними областями Палестины и Иерусалимом. Это был значимый дорожный пункт, а не периферийное поселение.

Географическое положение сохранило своё значение и по сей день: рядом с Лодом находится аэропорт Бен-Гурион, главные воздушные ворота Израиля. Древний узел сухопутных дорог оказался рядом с одним из важнейших современных транспортных узлов региона.

С Лиддой связано предание о погребении святого Георгия. Здесь почитается его гробница; по церковному преданию, сюда были перенесены его мощи. Храм существует и сегодня, хотя, разумеется, нынешнее здание — результат неоднократных разрушений и восстановлений.

Елена, Юстиниан и превращение Палестины в Святую Землю

С именем императрицы Елены традиционно связывают начало масштабного устроения христианских святынь Палестины. В IV веке, при Константине и его матери, христианство получает имперскую поддержку, а места евангельской истории начинают приобретать тот архитектурный и литургический облик, который впоследствии определит паломническую географию Святой Земли.

Можно выразить это и более образно: с этих мест постепенно сдували языческую римскую пыль. Не в том смысле, что до Константина и Елены здесь не было христианства, — оно существовало задолго до них, — а в том, что прежнее политическое и религиозное пространство получало новую христианскую организацию и новую систему смыслов.

Однако применительно к Лиддскому храму необходима хронологическая оговорка. Надёжно говорить о крупной базилике здесь можно применительно к поздней античности; особенно весомые свидетельства относятся к VI веку. Это уже эпоха Юстиниана. Нельзя безоговорочно утверждать, что именно он лично построил храм, но его царствование было временем масштабной имперской строительной и восстановительной политики.

Юстиниан стремился не только укрепить империю политически и военным образом, путем реконкисты прежних территорий, от Италии до Карфагенской Африки, но и восстановить её прежнее величие, в том числе через строительство храмов и утверждение ортодоксального порядка. Его эпоха — это своего рода христианская реконструкция имперского пространства. В этом смысле Лиддский мартирий Георгия оказывается частью более широкого процесса: Палестина всё отчётливее воспринимается не просто как провинция, а как Святая Земля.

Почему Георгий?

Почему именно Георгий оказался связан с Лиддой и занял такое место в христианской памяти, сегодня трудно установить с исторической определённостью. Но его имя даёт возможность для отдельного размышления.

Греческое «георгос» означает «земледелец», «возделывающий землю». Разумеется, этимология имени не доказывает, что выбор святого для Лиддского мартирия был связан с символикой земледелия. Но такое прочтение позволяет увидеть дополнительный смысл в истории христианской Палестины.

Земледелец готовит почву, сеет и ждёт плода. Палестина же в IV–VI веках становится пространством интенсивного христианского строительства, паломничества и церковной жизни. Иерусалим постепенно превращается в один из главных мировых центров христианства, становится духовным мегаполисом. В этом контексте Георгий-земледелец может быть прочитан как символ новой духовной обработки земли: она должна была принести плод, из Палестины вновь стать Святой Землей.

Восемь дней: от освящения храма к памяти о мучении

В грузинской традиции 23 ноября отмечается Георгоба — день памяти мученичества святого великомученика Георгия Победоносца, связанного с его истязанием на колесе. Этот праздник посвящён воспоминанию о жестоких мучениях святого Георгия, которому по приказу мучителей раздробили тело на колесе. Однако, по образу Воскресения, святой был чудесным образом исцелён силой Божией. Георгоба — один из важнейших церковных праздников Грузии, имеющий особое значение для духовной и культурной традиции страны. Этот день также является официальным государственным выходным.

Между 16 и 23 ноября ровно семь суток. Если считать день освящения первым, 23 ноября оказывается восьмым днём. Это позволяет поставить вопрос о связи грузинского праздника с древней традицией восьмидневных храмовых торжеств. Освящение крупных храмов в древней Церкви могло сопровождаться продолжительным праздничным циклом. Существует и исследовательская гипотеза, связывающая грузинскую память о колесовании Георгия с древним празднованием освящения храма в Лидде.

Эту связь пока нельзя считать доказанным фактом. Но сама возможность такой последовательности интересна: от освящения храма, места памяти о святом, — к воспоминанию о его мученическом подвиге. Важно, что здесь можно увидеть движение именно от храмового праздника к памяти о мучении, а не обязательно обратное происхождение праздника освящения от грузинской даты.

Для грузинской традиции почитание Георгия имеет особое значение. С ним связывается и церковное предание о родстве святой Нины, просветительницы Грузии, со святым Георгием. Исторически такое родство проверить невозможно, но само его присутствие в национальной церковной памяти показательно.

Два Юрьевых дня

С Лиддским праздником не следует смешивать другой Юрьев день — русский осенний. Он приходится на 26 ноября по старому стилю, или 9 декабря по новому календарю, и связан с освящением Георгиевского храма в Киеве при Ярославе Мудром, носившем в крещении имя Георгий. Храм был возведён в середине XI века; его строительство и освящение обычно относят к 1051–1054 годам, то есть, ко времени, когда Церкви Константинополя и Рима разорвали евхаристическое общение и подвергли друг друга взаимному проклятию.

Между 3 и 26 ноября по старому стилю — двадцать три дня. Особой календарной символики здесь установить не удаётся, и, пожалуй, не стоит её искусственно искать. Важнее другое: имя Георгия связывает два храмовых события — в Палестине и на Руси, разделённые несколькими столетиями и разными историческими обстоятельствами.

Именно с осенним Юрьевым днём в русской истории связывают ограниченное право крестьянского перехода от одного землевладельца к другому. Это была не безусловная свобода, а переход в установленный срок и при соблюдении определённых условий. Затем право ограничивалось: в конце XVI века вводились «заповедные лета», а окончательное законодательное закрепление крепостного порядка обычно связывают с Соборным уложением 1649 года.

Так Юрьев день стал символом утраченной возможности. Отсюда и народное выражение: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» Дата осталась в календаре, церковная память сохранилась, но социальное содержание праздника было утрачено. День, с которым связывали возможность перехода, стал напоминанием о несбывшейся надежде.

Георгий и теологическая тектоника светских вещей

Георгий — один из наиболее широко почитаемых святых христианского мира. Его образ и имя присутствуют в истории самых разных народов, в государственной символике, в названиях городов и в народных календарях. Грузия особенно тесно связывает свою церковную и национальную идентичность с его почитанием. Имя Георгия получило множество языковых форм: Георгий, Юрий, Джордж, Жорж, Хорхе.

Имя Георгий носил первый космонавт Юрий Гагарин. Джордж — английская форма имени Георгий, которую выбрал себе в качестве литературного псевдонима писатель Эрик Артур Блэр, известный всему миру как Джордж Оруэлл. А Джорджо — итальянская форма того же имени, которую носят модельер Джорджо Армани и философ Джорджо Агамбен.

Здесь, однако, важно различать происхождение названий. Так, английское название американского штата Джорджия связано с именем британского короля Георга II. Название самой Грузии имеет другую историю; популярное объяснение через имя святого Георгия не является бесспорной этимологией. Но в истории европейского восприятия Грузии связь страны со святым Георгием действительно стала очень устойчивой.

Всё это можно назвать теологической тектоникой светских вещей. Религиозный образ выходит далеко за пределы храма и церковного календаря: он проникает в государственную символику, географию, национальную память и социальную историю. Причём последствия этого проникновения не всегда совпадают с первоначальным религиозным смыслом.

Земледелец и несбывшиеся надежды

Возвращаясь к значению имени Георгий — земледелец, — можно увидеть в нём образ, который связывает всю эту историю. Земля должна была принести плод. Христианство распространилось далеко за пределы Палестины, стало частью культуры многих народов, повлияло на их политические институты, искусство, право и представление о мире. Но всемирное распространение христианства не привело к осуществлению единого христианского порядка. История пошла иначе.

Здесь образ Георгия-земледельца неожиданно встречается с русским Юрьевым днём. В одном случае — надежда на то, что земля будет возделана и принесёт духовный плод. В другом — память о свободе, которая существовала, но была постепенно отнята. Освящение храма и отмена крестьянского перехода оказываются двумя разными сюжетами, но оба говорят о надеждах, которые история не всегда оправдывает.

Юрьев день сохранился как название и как память, но перестал быть днём перехода. Христианская культура распространилась по миру, но не преобразила его окончательно. Георгий остался одним из самых узнаваемых святых, но мир не стал тем садом, который можно было бы считать завершённым плодом христианской истории. В этом и заключается напряжение между освящённой землёй и исторической реальностью. Землю можно освятить, но это не означает, что она навсегда защищена от бесплодия. Можно провозгласить свободу, но это не гарантирует, что она сохранится. Сама память об освящении и воспоминание об утраченном дне придают истории незаконченность. Евангелие не обещает завершенного мира, она открывает историю навстречу тому, что еще не осуществилось. Это присутствие грядущего в истории, которая не завершена.